«Я не хочу каждодневно идти на жертвы ради даже самой прекрасной любви»: асексуал_ки о своем опыте и принятии

6 апреля — Международный день асексуальности. По принципу «ничего о нас без нас» «Сфера» решила поговорить с 3 асексуальными персонами о том, как им живется в мире, когда большая доля контента сексуализирована, а в России все больше продвигается «культ повышения рождаемости».

— Знаете, есть такой мем-скриншот постов на странице машиниста, где тот пишет «у меня другая цель – управлять поездом», — примерно так с иронией я объясняли, почему мне неинтересны сексуальные практики и культура, связанная с ними. Объяснять приходилось много, люди преимущественно действительно не могут понять, как этот аспект жизни может быть не просто неприятным, а вообще неинтересным. Кто-то хихикал над тем, как я проматываю такие сцены в фильмах, (особенно когда они занимают 1/3 хронометража), кто-то, как это часто водится, резюмировал отсутствие партнерикс, которые изменили бы мнение.

Диссонанс со сверстниками ощутился мной в подростковом возрасте, когда одноклассники активно обсуждали порнографические материалы. Но тогда я подумали, что это не более, чем виток мужской социализации. Позднее я также оказались посреди разговора о секс-игрушках среди персоникс с разным опытом социализации, и механизм осознания начал раскручиваться. Сами я достаточно романтичные и со своими партнерикс изобретали уникальные ситуации высказывания своей любви, совершенно лишенные сексуального подтекста. Но почему такой подход заведомо менее серьезный, чем тот, который содержит сексуальные аспекты? 

Однажды я нашли подсказку в интернете, узнав про маркер «асексуальности», лаконично описывающий мой опыт. Термины вообще звучат убедительнее, ежели пространное описание уникального опыта. Так что взяв на вооружение этот ярлык, я стали получать меньше осуждений со стороны, а мне самим теперь спокойнее от валидации. Я не пытались себя больше вовлечь в нежелательные сексуальные практики, так что добавление маркера скорее подвело к знаменателю, ежели стало принятием: принятие было всегда. И я рады, что могу посвящать больше времени другим аспектам жизни.

Для меня [сексуализированный] контент будет на одном уровне с жонглированием шариками: очень увлекательно, механизм непонятен, но смысл улавливаю.

Ко всему возможному сексуализированному контенту я отношусь с иронией, рассматривая тела как совокупность форм и контуров. Примерно как остальные люди к другим природным формам. Объясню на примере: есть много музыкальных клипов, где практически раздетые феноменально привлекательные девушки заигрывают со зрителем. Для меня такой контент будет на одном уровне с жонглированием шариками: очень увлекательно, механизм непонятен, но смысл улавливаю.  Сексуальный контекст наслаивается на оголенные формы, а потому я могу учитывать их значение, но не более. Эротический жанр, однако, мне неприятен, потому его я избегаю во всех проявлениях, как и другие провокации на реакцию. 

Действительно, особенно массовый контент очень и очень сексуализирован, (можете представить, как быстро я посмотрели «Игру Престолов» в сравнении с другими зрителями), и особенно расстраивает, что квир-кино сплошь и рядом такое. Однако окружение себя другим контентом не дает мне почувствовать себя аутсайдерами. Я читаю много научной литературы, смотрю медитативное кино и слушаю музыку от авторикс, которые не фокусируются на телесности, – редкое исключение составляет Arca, но и для нее тело — проблема и инструмент, а не достижение. Сексуализированный контент через такую фильтрацию практически не просачивается.

Это не так очевидно, но асексуальные люди тоже могут хотеть завести детей, здесь дело в другом. Культ повышения рождаемости, который навязывается сплошь и рядом, при этом предполагает отсутствие выбора вообще у всех людей: рожать нужно, а как и кому — уже неважно. Причем ведь он еще и связан с урезанием репродуктивных прав женщин и, в контексте России, с маргинализацией проявления сексуального поведения. По моему скромному мнению, люди и сами способны выбирать способы своей репрезентации и сексуальность — один из множества других аспектов.

Возвращаясь к своему опыту, замечу: с небольшим давлением я сталкивались исключительно со стороны бабушки, которая всю жизнь проработала воспитательницей в саду и требует новых детей на воспитание. К счастью, у меня много братьев и сестер, на которых можно сложить ожидания, чем я и занимаюсь. Помимо нее все относятся к моим планам с теплотой и пониманием. Детей я не планирую и только готовы стать участником суррогатного материнства. Может, в будущем что-то и изменится, но пока я мечтаю о пушистой и умной собаке.

— Я довольно рано осознали, что не испытываю сексуального влечения. В моей картине мира секс был скорее одним из обязательных пунктиков «счастливой жизни». Такой идеальной, скрепной картинки, о которой любят фантазировать некоторые наши политики. Где муж приходит с работы, а дома его встречает жена с борщом, кормит, поит, а потом они идут в спальню. Мне было очень тяжело поверить, что кто-то может на самом деле испытывать сексуальное влечение, потому я решили, что раз я не испытываю влечения, то значит и все остальные женщины (к которым я тогда себя относили) его не испытывают, а лишь жертвуют своим комфортом ради удовлетворения любимого человека. И в тот момент я решила — я не хочу каждодневно идти на жертвы ради даже самой прекрасной любви. Это не мой путь.  

Тем не менее невозможно заставить себя перестать чувствовать. Спустя несколько лет я влюбились. В гендерквир персону из текстовой ролевой, в которой мы состояли. Сейчас я точно могу сказать, что панромантичны, но тогда, не зная об асексуальности, я определяли себя как незаинтересованную в сексе пансексуалку. У нас было что-то вроде недоотношений (в формате «ты принадлежишь мне, а я тебе ничем не обязан») на расстоянии, закончившиеся болезненным разрывом. Но именно в процессе этих отношений я смогли узнать, что ни гендер, ни гениталии не определяют [для меня] наличие сексуального влечения. [Так я} познакомились с асексуальностью, а также получили принятие: в основном из-за незаинтересованности моего нового партнера в сексе. 

Но после него были и другие. Друзья, знакомые, партнеры, для которых моя асексуальность не была чем-то неправильным или нуждающимся в лечении. В начале отношений я сказали своему мужу, тогда еще парню, что асексуальны и, возможно, у нас никогда не будет секса. Тогда он ответил: «Я буду счастлив, даже если единственное, что мы будем делать в кровати — это обниматься». У нас у обоих были сложные отношения с сексом: у меня из-за асексуальности, у него из-за травм. Тем не менее вместе мы были полны любопытства. Нам было комфортно друг с другом, а я всегда стремились проверить все вокруг и самих себя. Так что в какой-то момент мы занялись сексом. Когда мы закончили, я не стали менее асексуальными да и взрослее себя не ощутили. Это было окончательной точкой в принятии. Моментом, когда было уже невозможно ставить под сомнение свою асексуальность, поскольку не осталось афобных отговорок, в которые я верили.  

Пусть я и продолжаю писать об асексуальности в соцсетях, но я хотели бы однажды выпустить в России свою книгу с асексуальной основной романтической линией.

Иногда обилие сексуализорованного контента вызывает скуку, иногда усталость, а иногда чувство испанского стыда за придумавших это людей. Я не знаю, на кого рассчитана большая часть подобной рекламы, поскольку и меня, и моих аллосексуальных знакомых это в лучшем случае веселит, а в худшем раздражает. Как по мне, очень мало существует действительно хороших примеров рекламы, которая использует эротику не только грамотно, но и уместно. 

В подростковом возрасте я поглощали огромное количество контента, посвященного романтическим и/или сексуальным отношениям, как из интереса, так и из желания понять свои и чужие чувства. Есть произведения, где секс и сексуальность используются как основополагающий и необходимый для сюжета элемент, инструмент для разговора на острые темы или для поиска ответов на вечные вопросы. Есть просто хорошие истории, где это красивая и приятная, но не необходимая деталь. Есть же и те произведения, где желание включить секс по тем или иным причинам перевешивает желание сделать хорошо. Я не ненавижу подобные произведения, но и ценности в них не вижу. 

Если говорить, что меня расстраивает, так это недостаток информации и репрезентации асексуальности. Сейчас ситуация лучше, чем была, когда я открыла для себя асексуальность, но недавние запреты усложнили доступ к информации, а также публикацию новых материалов, будь то статьи, посты в соцсетях, подкасты или художественная литература.

Пусть я и продолжаю писать об асексуальности в соцсетях, но я хотели бы однажды выпустить в России свою книгу с асексуальной основной романтической линией, а также квирплатоническими отношениями с ароэйс персоной. Осталось только понять, как обойти цензуру. 

С вероятностью 95%, если у меня и будет ребенок, то я возьму его/ее из детдома, поскольку: а) как бы это странно ни звучало, мне нравится делать добро и заботиться об окружающих. Если я могу подарить семью ребенку, которого оставили родители, то почему не сделать этого?; б) что для меня, что для моего мужа, беременность — это воплощенный в жизнь кошмар, через который мы на данном этапе жизни точно не готовы проходить. 

Пропаганда деторождения вызывает у меня злость и тревогу. Я из многодетной семьи, где дети просто «завелись». Мои родители не планировали рождение меня и моих сиблингов, но «раз забеременела, то нужно рожать». Именно так считала моя мать. Как итог, о детстве я лучше всего помню отца-инвалида-алкоголика и мать, которая не могла подняться с кровати из-за депрессии, постоянную грязь, голод, а также отсутствие базовых вещей: вроде туалета, ванной, стиральной машины.  

Когда я сделали матери в первый раз каминг-аут как эйс-персона, то она пропустила мимо ушей, во второй раз — не поняла, а в третий сказала, что это пройдет с возрастом. После того я не обсуждали с ней свою личную жизнь до случайной шутки про посещение гинекологини. В то время мы встречались с моим мужем уже два года, потому ее очень сильно забеспокоила наша сексуальная жизнь. Ведь как так, если я в отношениях, а пенисо-вагинального проникновения не было? После довольно грубой попытки залезть в штаны мне и моему возлюбленному, я довольно холодно напомнили, что все еще асексуальны. С того моменты мы не обсуждали мои отношения, а после моего каминг-аута как небинарных вообще перестали общаться. 

С вероятностью 95%, если у меня и будет ребенок, то я возьму его/ее из детдома, поскольку: а) как бы это странно ни звучало, мне нравится делать добро и заботиться об окружающих. Если я могу подарить семью ребенку, которого оставили родители, то почему не сделать этого?; б) что для меня, что для моего мужа, беременность — это воплощенный в жизнь кошмар, через который мы на данном этапе жизни точно не готовы проходить. 

Несмотря на детство, я бы хотела иметь детей. Не раньше, чем смогу обеспечить им хорошую жизнь, изучу книги по воспитанию, а также разберусь с некоторыми ментальными проблемами, но тем не менее.  В подростковом возрасте я были родительской фигурой для своих сиблингов и, пусть это было тяжело, но я вспоминаю об этом скорее как о том немногом хорошем, что было в моей жизни в то время. Мы до сих пор поддерживаем связь, а у моей сестры и мужа оказалось много общего, потому первая часто приезжает к нам в гости.

— Поняла я [свою асексуальность] в 18 лет, приняла далеко не сразу. Можно сказать даже, до сих пор до конца не приняла. Сейчас мне 26. Процесс понимания происходил так: я особа романтичная, посему влюблялась всегда достаточно часто. При этом вопрос секса для меня в подростковом возрасте был чем-то загадочным, чем-то, что хотелось исследовать, чем я и занималась со своими объектами влюбленности. И мне казалось, что у всех людей так: любопытно же попробовать, что это такое, запретное, табуированное и вроде как прикольное. А потом напробуешься и уже как-то и не хочется.

Только в 18 я поняла, что мое «как-то и не хочется» — это что-то константное, постоянное. Я много начала гуглить в попытках понять, что я такое, и наткнулась на описание асексуальности.

Затем был период, когда я пыталась «вылечиться» от асексуальности большим количеством экспериментов в постели, потому что на самом деле я просто «не нашла свой кинк». Не сработало, конечно же. Только принесло мне больше психологических травм. До сих пор помню, что в последний раз, когда я пыталась заняться сексом, я начала реветь от того, как мне противно. Потому что я делаю то, что не хочу, и предаю себя. Это было больше пяти лет назад. Партнер_ок у меня не было столько же.

Я не знаю, как это объяснить, но одно дело, когда я вижу секси-шмекси модель в нижнем белье, отфотошопленную с ног до головы, а другое — когда иду по улице и вдруг думаю, что ВСЕ ВОКРУГ ХОТЯТ ТРАХНУТЬ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ! Меня очень правда пугает, что люди реально испытывают это. Это настоящее, и оно страшное.

Есть еще один момент, которого мне хотелось бы коснуться: почему я не приняла свою асексуальность до конца.

Я влюбляюсь часто, и периоды, когда мне кто-то не нравится, бывают реже, чем если я о ком-то мечтаю. И меня, понятное дело, часто отвергают. И сложно не думать, что дело не в том, что я не хочу заниматься сексом. Я честно стараюсь не корчиться, когда объекты моего обожания говорят: «Я так тебе завидую, круто этого не хотеть, я вот все время этого хочу», и понимать, что мне ничего не светит только из-за этого. Здесь могла быть ваша ремарка про то, что я просто не нашла своего человека. Я знаю. Менее больно от этого не становится.

Но я честно стараюсь гордиться тем, что я асексуальна. Иногда у меня даже получается.

Меня не трогает сексуализация контента, потому что он выдуманный. Меня гораздо больше пугает то, что люди реально занимаются сексом. Я не знаю, как это объяснить, но одно дело, когда я вижу секси-шмекси модель в нижнем белье, отфотошопленную с ног до головы, а другое — когда иду по улице и вдруг думаю, что ВСЕ ВОКРУГ ХОТЯТ ТРАХНУТЬ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ! Меня очень правда пугает, что люди реально испытывают это. Это настоящее, и оно страшное.

Я не планирую иметь детей, но я не думаю, что это связано с моей асексуальностью — я знаю много асексуалов, которые хотят детей. Пропаганда рождаемости — это мерзко. Особенно страшно будет, если запретят аборты. Мои родители вроде уже свыклись с мыслью, что внуков у них не будет. По крайней мере, они не давят, в отличие от бабушек и прочих родственниц. Но на бабушек сложно обижаться, если честно, а других я и не слушаю.