19 ноября празднуют международный мужской день, его цель привлечь внимание к проблемам, которые могут испытывать мужчины. В этот день мы решили рассказать о культе тела в гей сообществе и как он ведет к расстройствам пищевого поведения, боди шеймингу и психологическим проблемам у мужчин. В марте 2023 года по этой теме в Австралии вышло большое академическое исследование «Почему мужчины-квиры испытывают негативное отношение к своему телу? Обзор нарративов и моделей стигмы», мы перевели для вас похожий, но более доступный широкому читателю материал от издания OUT, написанный исследователем и эссеистом Александром Чевесом. Далее вы можете увидеть переведенный текст его статьи. Если для вас более удобен видео-формат, то про культ тела также хорошо рассказал блогер Hellvetika на своем Youtube канале.
У культуры тренажерных залов в мужском гей сообществе есть смертельные побочные эффекты
Hot Gays, Body Image, & Comparison | Hellvetika
Депрессия — странная штука. Иногда ее нужно перестрадать. Подходы со штангой, большие веса в спортзале и эндорфины от силовых упражнений, помогли мне пережить многие плохие месяцы жизни. Чтобы меня понять, можно вспомнить мем, который завирусился в интернете несколько лет назад — мультяшный мужичок, сгибает руки перед зеркалом с пузырем мыслей над головой: «Да, внутри все еще мертв!» В свое время увидев такой мем, я подумал: «Да, это же я».
Я не думаю, что все геи в спортзале такие же, но многие из нас борются со стыдом, нелюбовью к себе, дисморфией тела или просто с тем фактом, что мы выросли оторванными от близких. В книге «Бархатная ярость» клинический психолог Алан Даунс утверждает, что гей-бодибилдинг может быть попыткой отогнать чувство неполноценности в мужской культуре, которая не полностью нас принимает и часто маргинализирует. Сегодня все больше геев принимают стероиды и другие добавки — и я один из них. Согласно многочисленным отчетам в США и Европе, употребление анаболических стероидов растет среди мужчин по всему миру, как и показатели дисморфического расстройства тела.
Why ‘roids are all the rage among young seeking the body beautiful
Я не могу говорить за всех геев и квир-мужчин, но те, кого я знаю лучше всего, страдают от проблем со своим телом. Сегодня, с фитнес-бутиками и роскошными тренажерными сетями, делать спортивный бизнес для геев очень прибыльно. Бренды, как John Reed и Equinox, чуть ли не рекламируют себя как убежища для квир-людей, конечно если вы сможете себе позволить такие дорогостоящие убежища. В начале нулевых Дэвид Бартон доказал, что продажа фитнеса и секса вместе — прибыльная формула, особенно в американских городах, где молодые похотливые люди могли тратить деньги.
Я считаю, что связь между геями и фитнесом восходит к классическим годам бодибилдинга и что она получила импульс во время кризиса СПИДа, когда геям давали тестостерон для противодействия истощению. Но эта связь гораздо старше, утверждает историк квир-культуры Саша Ковард в своей книге «Квир как фольклор: скрытая квир-история мифов и монстров»:
«В Древней Греции мы видим, что однополые отношения строились на партнерстве более старшего, более мужественного мужчины и молодого, красивого, спортивного юноши. Их физическая внешность играла важную роль в этой динамике», — говорит он. «Позже с 1700 годов это стало основой для европейского построения гомосексуальности как идентичности, когда богатые мужчины отправлялись в большие туры, чтобы увидеть гипертрофированные статуи обнаженных мужчин и богов из классического мира».
Саша Ковард — активный посетитель спортзала и пишет в X о своих трансформациях. «Когда я был моложе, я был очень худым, настолько, что люди это комментировали и это подрывало мою самооценку. Я пытался объяснить все общественными ожиданиями к мужчинам: я всегда чувствовал, что им не соответствую. Менять свой внейшний вид, чтобы просто соответствовать общественным нормами мужественности, вероятно, — «нездоровое» решение для молодого квир-человека, говорит он, но что самое важное — есть и обратная сторона. «Тебя очень поддерживает возможность занять место в такой гипермаскулинной арене, как спортзал», — говорит он. «Будучи молодым геем, я представлял, что мне это не позволено. Это не для таких, как я. Теперь возможность чувствовать себя сильным и уверенным, даже просто поднимая тяжелые веса, освобождает».
Рассказ Саши Коварда перекликается с историей Криса Стедмана, гея-атеиста, который преподает религию в Университете Аугсбурга и лютеранской школе в Миннеаполисе. Как и Ковард, в детстве «я не обладал выдающимися спортивными способностями», — делится он. После того как в 2021 году Крис завершил свой подкаст Unread о тайнах смерти подруги Бритни Спирс, он почувствовал что очень устал. Проект был для него «творчески и эмоционально истощающим», и Крису нужно было «что-то совершенно иное». Ответом стал близлежащий спортзал. Он любил бегать, и поскольку это был старый зал для пауэрлифтинга, беговые дорожки всегда были свободны. Но, понаблюдав за тем, как посетители спортзала сбрасывают веса и делают тяжелые приседания, он заинтересовался.
Однако опыт публикации своего фитнес-пути в сети оказался противоречивым. «В социальных сетях люди комментируют мое тело, и пишут что-то вроде “теперь ты выглядишь лучше”. Это непрошеная обратная связь! Раздражает, что социальные сети могут превратить значимую и исцеляющую для моей жизни вещь в штуку, которую я как будто делал для других людей». Крис затронул эту тему в своей книге IRL. Он пишет о том, как социальные сети меняют как мы видим друг друга.
«Социальные сети усугубляют дисморфию тела, потому что в интернете очень легко дегуманизировать», — заключает он. «Люди и их тела могут быть сведены к вещам, которые коментируют незнакомцы».
Ковард считает, что стандарты тел геев становятся все более нездоровыми. «Я знаю, сколько усилий требуется, чтобы показать даже небольшой прогресс. Когда я вижу некоторые тела в социальных сетях, я знаю, сколько времени и труда потребуется, чтобы достичь чего-то хоть чутка близкого к этому для среднестатистического человека». По мнению Коварда, стероиды и препараты для повышения производительности[ПЭД] стали «обычным явлением» среди геев в спортзалах и его окружении. «”Среднее” тело мужчины в 2024 году приближается к тому, что было “элитным” или “модельным” телосложением в 1990 годы».
Геям приходится нелегко со всем этим, говорит Ковард. «Геи не только испытывают влечение к мужским телам; у них также есть свои собственные тела, которые могут приблизиться к объекту влечения. Это как когда вы стоите между двумя зеркалами, и ваше отражение уходит в бесконечность. Призма влечения к своему полу и самоосуждения усиливает это до опасного уровня».
Даже несмотря на то, что бодипозитив укореняется в культуре, Ковард отмечает, что «на каждого бодипозитивно настроенного мужчину в сети приходится множество накачанных мужчин», которые плохо отзываются о своей внешности, и это создает социальный «коктейль из ненависти к себе и неуверенности».
В мировом масштабе процент геев, которые профессионально тренируются, должно быть, составляет меньшинство, поскольку у многих просто нет привилегий, времени, денег или места, чтобы заниматься этим. Мы забываем, что квир-мужчины есть везде — в зонах конфликта, в самых богатых и самых бедных местах мира. Однако в культуре образ мускулистого гея является самым распространенным: из-за плакатов вечеринок WeHo, RuPaul’s Pit Crew и порно легко представить, как молодые гей-парни вырастают, думая, что только с таким телом можно быть одним из нас.
Хорошая или плохая, культура гей-тренажерных залов никуда не денется. Как же нам сделать ее лучше?
Я опросил десятки своих знакомых. Один из них — FJ [фамилия не указана по просьбе героя], 53-летний IT-дизайнер, один из самых накаченных людей, что я знаю. FJ прошел через практически все этапы развития гей-фитнеса от СПИДа до наших дней. «Я начал заниматься подростком в 1980 годы, когда в моем маленьком городке в Нидерландах открылся спортзал», — говорит он. «Сейчас, 37 лет спустя, я все еще хожу туда пять раз в неделю. В те годы я экспериментировал с питанием, режимом, частотой, интенсивностью и последовательностью, все, чтобы справиться с ограничениями моей генетики». В свои 40 лет он начал «играть со своими гормонами», и вот тогда «действительно чего-то добился».
Он хочет сказать всем, кто пользуется химическими добавками: «Будьте хотя бы честны. Как гей, я никогда не загоню снова себя шкаф из лжи и тайн. Поэтому, когда я начал принимать стероиды, я всегда об этом рассказывал, когда кто-то в спортзале спрашивал о моем теле».
«Культура спортзала может нанести реальный вред, и мы должны уменьшить этот вред», — добавляет он. «Все снижение вреда происходит от честности». Это, по его словам, означает разговор о реальных, смертельных эффектах высоких доз стероидов.
Стедман предлагает другой подход. По его мнению, спортзал «красив и утверждающ», когда внешний вид не является единственный целью: «Мне нравится пауэрлифтинг, потому что там меньше внимания уделяется имиджу. Я сказал своему тренеру в начале, что не хочу, чтобы какие-либо цели были связаны с достижением определенной эстетики. В конечном итоге пауэрлифтинг сделал меня менее застенчивым по отношению к своему телу».
Прошлым летом Стедман отправился на соревнования по пауэрлифтингу под названием Drop Deadlift Gorgeous. Соревнование собирает средства для транс-персон и финансирования их операций. Там «в основном собирались квиры и трансгендеры, чтобы поднять, подбодрить друг друга и собрать деньги». Он помог собрать более 8000 долларов, а само мероприятие собрало более 60 000 долларов для клиники Family Tree Clinic, которая предлагает операция гендерного подтверждения в Миннеаполисе.
«Я бы сказал квир-людям, интересующимся фитнесом, что у этого есть и другая сторона, которая не связана с соответствием культурному нарративу», — говорит он. «Другая сторона — это вызов себе, связь с собой и связь с другими. Эту сторону нельзя упускать из виду».
Я вспомнил свои лучшие времена в спортзале: дружбу, которую я нашел, прогулки и связи. Мне это нравится. Зачем еще я буду продолжать ходить? Я иду ради небольшого сообщества геев, которые толпятся между скамьями для силовых тренировок, и возможности найти любовь или, что еще лучше, приятеля по спортзалу. И, конечно же, я иду ради себя. Как и Стедман, я иду, чтобы увидеть, как я становлюсь если не сильнее, то хотя бы преображаюсь. Я становлюсь тем, что создано мной самим, к черту Божий план. Это заставляет меня двигаться и правильно питаться. Это рецепт жизни — если это не убьет меня.
