«Сфера» собрала истории подписчи_ц о том, что значит быть ЛГБТ+ парой или семьей в России сегодня. Квир-люди, живущие в стране, рассказали нам о поиске жилья после решения Верховного суда об «экстремизме», переездах, отношениях с владельцами квартир и соседями. А также — о других повседневных решениях, за которыми скрываются вопросы безопасности, самоцензуры и видимости.
История 1
Мы с моей девушкой начали встречаться и снимать квартиру как раз с началом войны РФ с Украиной. На сегодняшний день также живем в съемном жилье в однушке. Стало ли сложнее с принятием законов против ЛГБТ? Да! Стало! Мне 25, ей 23, и с каждым новым переездом постоянные вопросы. Раньше просто спрашивали: «А кем это вы друг другу приходитесь?». Мы говорили, что подружки (когда вам 18 и 21, то это подозрений не вызывает). Сейчас, когда мы уже достаточно взрослые по СНГ меркам, задают вопросы очень личные и наглые: «А почему не замужем?». «А как вы будете жить в однушке вдвоем?». «А как вы будете спать, если кровать одна?».
На первый вопрос не отвечаем вообще, так как это перебор и мы не обязаны отчитываться перед незнакомыми людьми. Говорим, что сестры, живем в однушке, так как в стране инфляция и тупо нет денег, одна спит на кровати, другая — на раскладушке/татами. Приходится врать и терпеть унизительные допросы от владельцев квартир, от никуда не деться, так как своего жилья нет.
Соседи любят лезть не в свои дела, приходится в грубой форме давать понять, чтоб не лезли. Это все, конечно, очень тревожно и неприятно. Понимаем, что дальше будет сложнее и опаснее, поэтому выход один — эмиграция.
История 2
Мы пара девушек из Москвы. В отношениях больше четырех лет. Студентки. Сейчас живем на квартире, которую снимаю я. По легенде для хозяйки квартиры я живу там одна, на деле же — вдвоем. Переживаем, что соседи могут настучать на нас хозяйке. Переживаем, что в любой момент она может прийти сама, а у нас там свой полноценный семейный быт, дома есть всякие милые подарочки-сувенирчики, которые выдадут нас как пару.
Хотели снять другое жилье, но тут возникают другие проблемы. Во-первых, далеко не все хотят сдавать квартиру студенткам. Во-вторых, если мы смотрим варианты однушек, где есть только одна двухспальная кровать, то кто-то либо отказывает сразу, либо задает так много вопросов, что приходиться немного врать («да нам и так нормально спать», «мы просто хорошо дружим» или вообще «мы сестры двоюродные»). Очень хочется откликаться на объявления, где написано «сдаем семейным парам», но говорить в открытую незнакомым людям о том, что мы немного «иная» пара стало страшно. Одно дело неприятие общества, другое — страх заявления в полицию.
Давления чувствуем на себя гораздо больше, чем раньше. Очень боимся доносов. Соседи услышат — донесут. Хозяйка узнает — не просто выгонит, а донесет. А если донесут, то все наше нажитое, все наши телефоны, фотографии и прочее станут одним большим вещдоком на нас. Мы очень хотим быстрее доучиться, скопить какую-то подушку безопасности и бежать из страны, чтобы не жить ежедневно на пороховой бочке. Причем и уезжать-то не хочется, но и оставаться невозможно. Вообще безумно больно за все происходящее. В 2021 году я бы и представить не могла, что все может быть ТАК.
Помню, как до 2021 года было огромное количество открытых квир-персон в публичном пространстве. Как даже в маленьких городках подростки могли выйти с ЛГБТ+ флагом на улицу. Как за гомофобию отменяли людей и целые компании. Тогда я думала, что еще чуть-чуть и мир станет лучше, что у меня будет счастливое будущее в своей родной стране, а теперь все так, так есть.
История 3
Стало намного тяжелее снимать квартиру, чем раньше. Если лет десять назад никто даже не смотрел, почему два парня снимают квартиру вместе, то сейчас задают вопросы о том, почему вы спите в одной комнате. Это сильно раздражает. С соседями отношения никакие, для них мы два брата и все, это максимальное, что они знают о нас. Повезло, что у нас десять лет разница и никто не задает вопросы, почему мы вместе, потому что один из нас намного моложе.
Давление есть, скорее, это даже напряжение и страх быть раскрытыми, но больше изменений особо нет, потому что мы довольно скрытные и ведем себя как полноценная пара лишь дома. Но приходится снимать двухкомнатные квартиры для отвода глаз, а это сильно бьет по кошельку.
История 4
Я и моя девушка — ЛГБТ+ пара, которая живет в России. Мы не снимаем квартиру, живем в собственной квартире девушки. Вообще не представляю, как мы бы снимали квартиру в нынешних обстоятельствах, так что рада, что нам не приходится этого делать. Наши отношения с соседями никак не строятся. Я, например, не состою в общедомовом чате в Телеграме, так как чтобы тебя туда добавили, надо написать, в какой квартире ты проживаешь, а я не хочу привлекать к этому факту лишнее внимание (чувствую себя небезопасно).
Я не знаю, в курсе ли соседи с нашего этажа, что мы живем вдвоем. Иногда мы вместе с партнершей встречаемся с ними у лифта, но дальше, чем «здравствуйте», наше общение не заходит. Мы живем в многоквартирном доме, у нас шесть квартир на этаже, и это обычный формат общения с соседями.
Правда однажды я встретила в лифте соседа сверху, который стал намекать, что знает, где я живу, и что я живу там «не одна». После этого у меня на долгое время развилась тревожность из-за того, что он может что-то сделать с этой информацией, и она прошла лишь спустя несколько месяцев, когда я поняла, что скорее всего ничего он не сделал и не собирается.
Мы не стали чувствовать больше внимания к себе, как пара, потому что после принятия законов об «ЛГБТ-пропаганде» мы в целях собственной безопасности перестали демонстрировать свои отношения на улице и в подъезде, перестали целоваться в людных местах, стали вести себя более скрытно.
Раньше к нам часто приходили мастера по ремонту, и приходилось оставаться дома кому-то одной, чтобы они не задавали лишних вопросов. Однажды мастер пришел на час раньше назначенного, застал нас двоих дома, и стал задавать вопросы, почему мы живем вдвоем, снимаем ли мы жилье. Мы сказали, что снимаем, и вопросы (наверное) отпали.
Основная проблема, с которой лично я сталкиваюсь — это тревожность, что кто-то из соседей узнает, что мы пара, и напишет донос; что в поликлинике, к которой мы обе прикреплены, зададутся вопросом, почему мы проживаем в одной квартире, так как у них есть эти данные; и по поводу других подобных ситуаций.
история 5
У меня неполная нечувствительность к андрогенам. По паспорту «М» и имею андрогинные черты лица. Живу с парнем, мы снимаем квартиру в N. области, в маленьком поселении. Парень скрывает, что живет со мной, ибо хозяйка явно негативно бы отнеслась к проживаю квир-пары. В основном он работает очно, и ему постоянно приходится маскироваться под гетеро, я же — дистанционно, и не так напряжно, что кто-то узнает о моих отношениях.
Месяц назад с наступлением лета мы решили задолгое время прогуляться. Прогулка шла хорошо, только в конце прогулки у подъезда сидела компания подростков, которые с осуждающим интересом смотрели за нами: мы шли за руку, и они услышали, что я говорю о себе, используя местоимения он/его. После этого за нами буквально проследили до квартиры и начали стучаться и звонить в домофон. Мне пришлось угрожать полицией, но это надолго не помогло. Парень продолжает очно работать, компания смотрит с осуждением и используют слюры. Также постоянно тревога, что о нас от них узнает кто-то более влиятельный, та же самая хозяйка квартиры, ибо один из подростков — наш сосед, и они общаются, или же больше гомофобных людей.
История 6
Не знаю, насколько подойдет моя история, потому что формально мои отношения закончились месяц назад. Мы были вместе девять лет и вот расстались, но мы продолжаем жить вместе, общаться, вести быт, ибо плата за аренду бешенная, да и, наверное, мы еще морально не готовы сепарироваться друг от подруги.
Со съемом жилья проблем не было никогда, предположу, потому что мы девушки. Но вот вопросы от хозяйки, у которой мы живем последние пять лет, начались регулярные: «Когда замуж, а парни то есть?». Порой доходит до абсурда: она начинает критиковать мой вес (я поправилась на 20 кг за год) и говорить что-то вроде «так вы себе никаких мужей не найдете».
Соседи навряд ли что-то знают, потому что мы тихие и скромные. Но вот одна из консьержек догадалась и растрепала соседке, но тоже скорее просто как интересную сплетню, а не с каким-то умыслом. Но все это еще остается таким относительно незаметным, потому что поменялось отношение моей девушки очень сильно. Мы не обнимаемся, не держимся за руки, если я что-то рассказываю в подъезде, да или в любом общественном месте, она сразу шикает на меня «че ты орешь, давай всем пойдем расскажем, что мы лесбиянки» и нервничает, если я кому-то рассказываю. Запретила говорить моей сестре о нас, пока ей не исполнится 18.
Вспоминая ранние года я понимаю, что такого не было, она была даже больше открыта, чем я. Ни от кого никогда не скрывала, целовала меня и обнимала, у нас висел радужный флаг в каждой квартире, а здесь он спрятан в кладовке. Я всегда грустно смеюсь над этим, потому что это как символ, что мы буквально закрыли в шкаф свою ориентацию. Мы живем, как подруги, и только длительное отсутствие «парней» может как-то выдать в нас «не таких». Короче, это история с одной стороны хороша тем, что здесь нет жести и нас никто не дискриминирует и не бьет, но с другой — эта самоцензура и адаптация сжирает идентичность, свободу и желание жить. Если бы не активизм, я бы, наверное, тоже ушла в какую-нибудь внутреннюю гомофобию, но он держит меня на плаву. А с девушкой, к сожалению, так не получилось.
История 7
Я опишу опыт нашей квир-семьи (мы и кот) в отношении квартирных вопросов.
Искать квартиру год назад, да и сейчас, было вряд ли тяжелее, чем остальным, но непонятнее — точно. Безопаснее всего искать квартиру для съема через знакомых, и здесь нам очень повезло, что действительно нашелся подходящий вариант (что тяжело в Москве с нынешними ценами). Однако все равно было непонятно, как представляться. Было огромным облегчением, когда мы с хозяйкой квартиры поняли, что находимся, в целом, в одинаковой ситуации. Что касается соседей, у меня с ними контактов практически не было, только в лифте и тамбуре несколько раз.
За социальные взаимодействия у нас отвечает скорее партнерша, но и она не слишком много с соседями пересекалась. В случае проблем все старались решать сами. Как семья мы не представляемся по понятным причинам, но это бывает в обе стороны (и нас, и арендодателей) очень тяжело, неприятно и непонятно. Думаю, это многим может быть понятно. Даже тем, кто не умалчивает о подобных вещах. Из нюансов, очень часто готовы сдавать квартиры «молодым семьям». Еще иногда «с детьми». И здесь мы в сложной ситуации, что семья за семью не считается, хотя мы вместе пять лет, а к коту отношение как к «хозяин квартиры не приветствует всякую живность», что тоже бывает несколько обидно, потому что кот очень воспитанный. Но, опять же, это, вероятно, всеобщая проблема семей с домашними питомцами, просто здесь она накладывается и на другие.
В связи со всем вышеперечисленным сложностей или особой помощи в связи с отношением к нам как к паре не было. Вероятно, это просто не самый очевидный вывод даже для более близких знакомых, что уж говорить про более формальные отношения. Но, конечно, для аналогичной пары, подходящей под принятые здесь определения «молодой семьи», было бы куда больше возможностей, судя по объявлениям. И, что касается этой квартиры, не знаю, получилось бы хоть что-то найти такое не через знакомых. А так — желаю всем семьям найти хорошее жилье и быть счастливыми!
История 8
Живем с девушкой вместе почти три года, познакомились в 15 лет в психиатрической больнице, три года просто общались, потом начали встречаться, уже были совершеннолетние, и переехали на съемную квартиру. Прожили там недолго из-за проблем с арендодателем (приходил ночью и пытался открыть дверь своим ключом). Потом переехали в квартиру мамы девушки (родители нормально принимают то, что мы пара), в которой она не жила. Те соседи, которые подозревали о том, что мы пара, относились предвзято, предъявляли за шум, которого мы не делали.
Через год мы переехали в свою квартиру. Здесь знают только одни соседи, квартира которых рядом с нашей, они тоже относятся довольно предвзято, но кроме того что мы пара, они знают также, что мы инвалиды по психическому расстройству, поэтому обходят стороной. Те, кто не знают, относятся более менее спокойно.
Когда мы стали семьей, со стороны незнакомых людей давления больше не стало, хоть и у нас очень много парных тату, даже на видных местах. Со стороны друзей чувствовали поддержку, даже новые друзья-натуралы ничего против не имели, а если и были такие, то мы просто с ними мирно расходились. Сейчас все в порядке, у нас есть свой круг общения, родители в целом принимают нас и во многом помогают.
В целом мы можем сказать, что большинству людей абсолютно все равно на то, что вы и кто вы у себя дома. Да и на то, что вы ходите за руку на улице. Дело до этого есть только верхушке, остальным без разницы. Даже когда я попала в больницу, девушке разрешали и приносить передачки и видеться со мной. Более того, когда ей стало морально тяжело из-за того, что она одна, а дело было поздно вечером и на следующий день меня должны были выписать, я подошла к врачу и сказала, как есть, и меня отпустили ночью, разрешив оставить вещи в больнице и забрать утром. Врач, кстати, до сих пор меня помнит и очень хорошо относиться.
История 9
У нас такая история: в 2019 году моя девушка въехала на уже снимаемую мной квартиру. Но был нюанс — я снимала ее с мамой, которая сначала ошибочно определила статус въезжающей как «коллега и хорошая подруга». Через время я сделала каминг-аут, и все встало на свои места. И моя мама — это человек, который, так скажем, спасает нашу конфиденциальность в нынешних реалиях. Она очень боится нашего аутинга (хоть и принимает нас), поэтому всем соседям и хозяйке квартиры сообщила, что моя девушка — ее племянница, моя двоюродная сестра. Мы с долей скепсиса относимся к этому прикрытию, потому что на сестер похожи, как день похож на ночь, но все же понимаем, в какие времена сейчас живем. Косых взглядов на себе не ощущаем, никто сжечь на костре не пытался, но, скорее всего, потому, что мама изо всех сил поддерживает «легенду о сестрах».
Конечно, нам хочется жить как обычная пара любящих друг друга людей, не сочинять сказки и быть честными с собой и окружающими. Но во времена экстремизма на ровном месте мы безумно боимся потерять друг друга. Страшно подставлять наши отношения под удар зачастую неадекватного общества. Поэтому пока приходится прибегать к унизительным пряткам и легендам. Наша самая большая мечта — пожениться в нашей родной стране. И мы надеемся, когда-нибудь наша родина освободится от гнета ржавых скреп и предрассудков.
История 10
Живем с девушкой вместе несколько месяцев. Когда искали квартиру, то говорили всем хозяевам, что мы сестры. Был вопрос про кровать, мол, она одна же. Мы сказали, что купим диван. Так и сделали, он теперь для подруг, которые приезжают в гости. Дополнительного внимания к нам нет, но есть моя тревога. Все время боюсь, что кто-то узнает про нас, но соседям вроде пофиг — к тому же, лично мы с ними не знакомы.
Хозяева нашей квартиры очень довольны, что снимаем именно мы («сестры»), по их словам, это надежнее, чем пара или один человек. Наша подруга называет нашу квартиру лесбиан мачо дача хаус, кивая на цветы, матчу, кофе, турку, сироп и плакаты в квартире.
История 11
Мы пара, 25 и 38 лет. Живем в Москве. Свое жилье. Оба работаем. На соседей и их мнения внимания не обращаем, хотя убогому быдлу интереснее чужая жизнь, чем своя собственная. Но это отдельный разговор. Есть личные истории из жизни и ненависти как к геям, но, как правило, все сводилось обычно к вымогательству денег и избиению. Готовимся к отъезду. Как оказывается, это достаточно хлопотное дело. Хотим уехать больше не из-за ненависти, а из-за отсутствия возможности любить друг друга открыто и, конечно, отсутствия экономического смысла здесь что-то делать и развиваться.
